Планы застройки: цифры и формат
В Филёвской пойме окончательно одобрен проект освоения территории Центра имени Хруничева. На 57,7 гектарах завода планируется возвести 884 тысячи квадратных метров недвижимости: 577 тысяч отведены под жильё, а 250 тысяч — под Национальный космический центр. Заказчиком выступает Московский фонд реновации, квартиры будут реализовываться в рамках программы «Московские кварталы». Общая стоимость проекта оценивается в 450–500 миллиардов рублей.
На месте, где ранее производились модули и станции, предполагается строительство пяти небоскрёбов с подземными парковками на 3 387 мест. В проектной документации паркинги указаны как «приспособленные под защитные сооружения гражданской обороны».
«Ангара»: три десятилетия разработки, но без коммерческого спроса
Ярким примером изменения роли центра в отрасли служит ракета «Ангара». Её разработка растянулась на тридцать лет и оказалась дороже своего предшественника, при этом уступая ему по ряду характеристик. Для неё была создана стартовая инфраструктура на космодроме Плесецк, что потребовало сотни миллиардов рублей из бюджета, однако коммерческие заказчики предпочли более доступные и проверенные варианты, в результате чего «Ангара» практически не нашла своего покупателя на рынке.
В контексте этого стоит вспомнить о «Протоне». Эта ракета разрабатывалась для решения конкретных задач — выведения тяжёлых грузов и обеспечения функционирования космических станций — и долгое время пользовалась коммерческим успехом: до 2012 года схема «Протон-М + Бриз-М» обеспечивала до 70 процентов мировых коммерческих запусков. «Ангара», в свою очередь, создавалась как замена «Протону», но за годы её разработки рынок изменился, и вопрос замещения потерял свою актуальность.
В официальных объяснениях упоминается переезд производства в Омск как «существенное снижение себестоимости», а в Москве планируется оставить «работы по перспективным направлениям, связанным с кислородно-водородной тематикой». Однако в документах отсутствуют конкретные данные — ни списков программ, ни средств, ни кадровых гарантий.
Схема «план — сокращение — уточнение»
Механизм преобразования территории повторяет уже знакомые схемы: сначала звучат громкие обещания, затем происходит их корректировка, а в конце — «уточнение параметров». В 2018 году на 140 гектарах планировался научно-производственный кластер; под реновацию тогда выделяли 3 гектара, а высотный центр собирались разместить на городском пустыре площадью 7 гектаров без затрат со стороны госкорпорации. После протестов работников и местных жителей президент потребовал сохранить кластер, однако это требование было реализовано лишь частично и временно.
Теперь одобренный проект занимает 57,7 гектара: 884 тысячи квадратных метров, и при этом площадь жилых объектов в нём вдвое превышает площадь научных. На проектирование первых очередей планируется потратить почти 70 миллиардов рублей. Финансирование будет осуществляться за счёт Фонда реновации, то есть городских средств, а прибыль от продажи квартир получит подрядчик в рамках «Московских кварталов».
Такая смена ролей вызывает вопросы: фонд, созданный для расселения аварийного жилья, выступает в роли застройщика коммерческой недвижимости на территории стратегического предприятия. Мандат и функции фактически изменились.
Три смены руководства — одна линия решений
Решение о застройке формировалось на протяжении нескольких лет и через три смены руководства «Роскосмоса», при этом каждый этап приносил новые поводы для отложения защиты площадки и возвращения к идее её освоения для застройки.
При Дмитрии Рогозине территорию пыталась освоить группа «Киевская площадь» бизнесмена Года Нисанова. Параллельно обсуждался перевод производства «Ангары» в омский «Полет»: освобождение площадки связывали с переездом. Однако этот план сорвался, в том числе из-за конфликтов интересов — сын главы «Роскосмоса» Алексей Рогозин имел связи с компаниями, а затем покинул должность. Протесты граждан и сотрудников привлекли внимание президента, который потребовал сохранить кластер; после этого тема на время затихла.
При Юрии Борисове термин «оптимизация» подразумевал сокращение присутствия производства в Москве — подготовка почвы для уменьшения значения площадки. При Владимире Баканове проект 2018 года был окончательно согласован в текущей редакции: 57,7 гектара и 884 тысячи квадратных метров с преобладанием жилья над научными объектами. Три фамилии — одна линия решений, и при этом не наблюдается примеров новых изделий, сопоставимых по значимости с «Миром» или «Зарёй».
Паркинг как укрытие: декларация vs реальность
В техническом задании на строительство пяти корпусов прописано требование «приспособить под защитное сооружение гражданской обороны ‚укрытие‘» подземные автостоянки на 3 387 мест. На бумаге это выглядит как учёт вопросов гражданской обороны, но на практике это совершенно разные вещи.
Защитное сооружение требует сложных инженерных решений: герметичных дверей, фильтровентиляционных установок, автономного энергоснабжения и так далее. Сам по себе паркинг представляет собой бетонный этаж с колоннами и въездами. «Приспособить» возможно, но для этого потребуется отдельный проект, дополнительные средства и экспертиза, а не просто запись в техническом задании.
В проектной документации не опубликованы сметы и перечни работ, поэтому остаётся неясным, включены ли системы укрытия в смету или предполагается формальное соответствие требованиям без реального оборудования. Похожая формальность наблюдается в упоминаниях о «преимущественно российских материалах и оборудовании» и о «сохранении перспективных направлений в Москве» — формулировки присутствуют, но конкретные параметры и возможности проверки отсутствуют.
Что именно оценивают и продают
Финансовые проблемы Центра действительно налицо: чистый убыток в 2017 году превысил 23 миллиарда рублей; с 2014 года предприятие привлекло кредиты на 65 миллиардов, выплаты по которым доходили до 4,5 миллиарда в год; в 2018 году потребовалась господдержка в 30 миллиардов. После акционирования у завода появилась юридическая возможность продавать землю — обсуждалось примерно сто гектаров. Эти обстоятельства объясняют финансовый мотив застройки.
Однако важен вопрос, что именно считать активом. Активы балансовые — здания и оборудование — можно продать или переместить. Но завод имени Хруничева — это не только цеха и станки. Это коллективные связи: конструкторские бюро, инженерная школа, преемственность навыков и локальная среда, где поколения специалистов работали вместе. Эти качества не отражаются в бухгалтерских колонках и не могут быть просто перенесены без потерь.
Если в логике принятия решений единственным измерителем остаётся балансовая стоимость, такие нематериальные ценности оказываются «невидимыми». В итоге предпочтение отдается продаже земли и разовому притоку средств вместо сохранения производства, рабочих мест и научного потенциала на десятилетия.
Два возможных финала
У истории центра есть два сценария. Первый — Филёвская площадка остаётся производственной: лаборатории, конструкторские бюро, модернизация и преемственность кадров. Второй — территория превращается в жилой комплекс: на месте модулей и станций вырастают высотные здания, а подземные паркинги, обозначенные как укрытия, функционируют как обычные автостоянки.
На текущем этапе реализация движется в сторону второго варианта. При этом вызывает тревогу не только решение чиновников, но и то, что такое решение может пройти почти незамеченным: в общественном дискурсе производство часто рассматривается как «промзона под реновацию», а инженерная школа и модульная сборка не имеют в бухгалтерии видимой цены. Пока эти нематериальные составляющие не станут учитываемым активом, подобные преобразования будут продолжаться.
Завод имени Хруничева пережил империи, войны и распад Союза. Но современный подход, сосредоточенный исключительно на балансе, рискует оставить его без защиты не из-за физического разрушения, а потому что перестаёт замечать его истинные ценности.
фото: roscosmos.ru
