Новые данные о концентрации богатства
Согласно обновлённым данным Всемирной базы данных неравенства, 1% самых богатых россиян контролирует 49% чистого богатства домохозяйств. Это ставит Россию на 172-е место из 173 стран, сопоставляя её с Индией и Ираком; хуже обстоят дела только в Южной Африке.
Для сравнения: в Нидерландах самый богатый процент владеет 14% национального богатства, в Бельгии — 16%, в Словакии — 17%, в Великобритании — 21%, в Италии — 22%, во Франции и Германии — по 28%, в Китае — 30%, в США — 35%.
Отправная точка: 1990 год
В 1990 году, согласно сохранённым статистическим данным, 1% самых богатых в РСФСР контролировал 19,1% всех богатств, что позволяло стране занимать 14-е место среди 173 государств. Тогдашняя советская модель обеспечивала более равномерное распределение по сравнению с рядом западных стран: в Испании один процент владел 20% богатств, в Германии — 22%, в США — 29%.
В источнике подчеркивается, что советская система основывалась на коллективистских принципах, плановой экономике и гарантии базовых прав, таких как бесплатное образование и здравоохранение, что делало социальную справедливость менее зависимой от уровня дохода. В то время разница в доходах воспринималась как допустимая в пределах примерно десятикратного разрыва.
Механизмы перераспределения
Автор рассматривает реформы 1990-х как разрушение прежней модели. Приватизация тех лет стала инструментом перераспределения активов: государственные предприятия переходили в частные руки по заниженным ценам, а залоговые аукционы закрепляли это перераспределение. Шоковая терапия и гиперинфляция привели к массовому обнищанию и уничтожению сбережений граждан.
Отметим, что действия администрации Бориса Ельцина и команды А. Чубайса рассматриваются автором как осознанные шаги по отъёму национального богатства. Это привело к закрытию заводов, оттоку квалифицированных кадров, деиндустриализации и долгосрочной технологической отсталости.
На фоне общего упадка сформировался класс сверхбогатых: доходы и накопления 1% увеличились значительно быстрее, чем у большинства населения — доходы одного процента возросли в шесть раз, а накопления — в шестнадцать, достигнув 239 млн рублей.
Современные цифры: пропасть между элитой и остальными
Доля совокупного богатства половины наименее обеспеченных россиян снизилась до 2,7% от общего объёма домохозяйственных активов — в 1990 году этот показатель составлял 8,9%. Разрыв в богатстве между 1% богатейших и 50% наименее обеспеченных достиг 914 раз; в 1990 году он составлял 107 раз, что означает, что пропасть увеличилась почти в десять раз.
Оценка совокупного богатства домохозяйств на 2025 год составляет 712 трлн рублей, что в пересчёте на одного россиянина даёт примерно 4,9 млн рублей. Однако эти средние величины скрывают реальное распределение: пока 1% богатых накопил 239 млн рублей, представитель беднейших 50% имеет после погашения долгов всего около 261 тыс. рублей.
Тенденции с 2014 года также не в пользу большинства: состояние одного процента увеличилось на 56% — с 153 до 239 млн рублей, тогда как у 50% наименее обеспеченных оно сократилось на 8% — с 285 до 261 тыс. рублей. Сравнивая с 1990 годом, состояние одного процента выросло в шестнадцать раз, а у половины населения — лишь на 86% (частично благодаря бесплатной приватизации жилья, отмечают авторы).
Долговая ловушка
Финансовая уязвимость населения проявляется в данных UBS: около 15% россиян являются чистыми должниками, то есть их задолженности превышают активы. Исследования ВЦИОМ показывают иные тревожные показатели: 13% граждан часто берут кредиты, 20% не имеют собственного жилья, у 46% есть члены семьи с активными кредитами, а 51% населения не располагает сбережениями.
Банковский сектор получает прибыль от потребительских кредитов, многие из которых берутся для покрытия базовых нужд; долговая нагрузка, по тексту, подрывает традиционные семейные структуры и сдерживает демографическую активность.
Разрыв в доходах
В 2024 году представитель 1% богатых семей в среднем зарабатывал 29 млн рублей чистыми в год (примерно 2,4 млн рублей в месяц). В то же время доход выходца из 50% наименее обеспеченных составил в среднем 413 тыс. рублей в год (около 34,500 рублей в месяц). Таким образом, разрыв в доходах достиг порядка 70 раз.
Для сравнения, в 1990 году разрыв составлял около 12 раз: тогда 1% получал эквивалент 383 тыс. рублей в месяц с учётом инфляции (с тех пор их доходы выросли в шесть раз), а 50% наименее обеспеченных имели 30,800 рублей в месяц (их доходы увеличились всего на 12%). Автор отмечает, что беднейшие слои фактически остались на уровне начала 1990-х годов.
Исторические параллели и технологическая уязвимость
В материале проводятся параллели с концом Российской империи: сохранявшееся помещичье землевладение и устаревшая социальная структура привели к революции 1917 года, когда элиты не смогли провести справедливые реформы. Автор считает, что аналогичные проблемы расслоения и несправедливого распределения ресурсов сегодня ослабляют консолидацию общества и затрудняют мобилизацию в условиях внешнеполитических вызовов.
Деиндустриализация 1990-х, по тексту, серьёзно подорвала технологический суверенитет: зависимость от импорта проявилась в нехватке микрочипов, электрических двигателей и подшипников, что, как отмечается, выявилось в ходе специальной военной операции. Исторические уроки из эпохи Первой мировой войны указывают на опасность технологического отставания, когда нехватка боеприпасов и производственных товаров ставила под угрозу существование государства.
Сдвиг в общественном сознании
Настроения среди населения тоже изменились: согласно данным ВЦИОМ, в 2024 году 67% россиян положительно оценивают деятельность Владимира Ленина. В 2026 году 59% респондентов высказывают положительное отношение к Иосифу Сталину; отрицательные оценки для этих фигур составляют 16% и 7% соответственно.
Исследование фиксирует и предпочтения в отношении социального устройства: на 2025 год 60% россиян заявили, что предпочли бы жить при социализме, тогда как капитализму отдали бы предпочтение 27% опрошенных. Автор интерпретирует эти данные как показатель усталости от эксплуатации и кризиса либеральной идеи в общественном сознании.
На перекрёстке
Текст заканчивается выводом о том, что перед Россией стоит выбор, требующий отказа от механического копирования идеологий и учёта уникального историко-культурного контекста страны. Указывается на необходимость сильной центральной власти и справедливого распределения ресурсов в многонациональном и обширном государстве; автор подчеркивает, что капиталистическая стратификация разрушает это единство.
По мнению автора, возвращение к принципам социального государства рассматривается как условие выживания нации в условиях эрозии международного права и нового колониализма — вопрос, по их словам, стоит не в идеологии, а в физическом и культурном выживании.
По материалам temaglavnoe.ru.
