Автор: Игорь Николаев
28 июня 1919 года был подписан Версальский мирный договор, официально завершивший Первую мировую войну. Для нас это всего лишь давний факт, событие почти вековой давности. Как писали ранее – «пожелтевшие от времени страницы истории». Однако для современников указанная дата стала одним из кровавых «гвоздей», разделяющих историческое полотно на «до» и «после». Это день, который завершил устрашающую войну… и начал отсчет новой.
Как уже писалось ранее, в статье «Проигрыш победителя – «уставшая» Великобритания», Первая мировая стала для Европы не просто еще одной большой войной, но концом эпохи. Причем эпохи прекрасной и по-своему романтической. Конец XIX – начало XX вв. ознаменовались невероятным по динамике техническим прогрессом, новыми социальными идеями. Мир менялся быстро и решительно, причем дальнейшие изменения обещали расцвет техники, победу гуманизма и торжество сияющего разума.
Первая мировая – война в грязи (https://ru.wikipedia.org) В августе 1914-го сказка закончилась. За считанные месяцы удивительный мир будущего рассыпался, обратившись ужасной обыденностью, где техника и творческий гений не возносили человечество к высотам, а швыряли его в грязь окопных боев. Как столетия назад, солдаты вели инженерные работы по рецептам, идущим из XVII века, сходились в рукопашных схватках, используя гнутые гвозди и дубинки. Новейшие достижения механики, химии и других наук осветили поля сражений дымными выхлопами огнеметов, вывели на бой танки, подняли в небо армады самолетов.
Красивая сказка стала страшной и злой реальностью, а наука превратила войну в конвейер смерти, методично превращавший людей в мертвецов. Неудивительно, что после четырех лет этой «сказки» состояние всех участников можно охарактеризовать просто и однозначно – «безмерная усталость». Устали люди, устала экономика, и хотя состояние обозначившихся победителей, стран Антанты, разумеется, отличалось от состояния проигрывающих, но не столь существенно, как можно было бы ожидать.
Немецкий штурмовик – Stosstruppen. Не имея возможности состязаться с Антантой в техническом оснащении, немцы искали иные решения, в том числе оттачивая пехотную тактику. Однако это все равно не спасло Рейх (https://ru.wikipedia.org) В 1918 году процесс достиг кульминации. Попытка немцев воспользоваться Брестским миром и перенести все усилия на запад, а также последующий контрудар Антанты показали, что финал близок и он будет однозначен. Следует отметить, что германское военное руководство в массе своей совершенно не чувствовало себя проигрывающей стороной. Например, начальник штаба Главнокомандующего Восточным фронтом Макс Гофман еще 17 июня писал: «Будем надеяться, что у нас скоро будет готово еще несколько дальнобойных орудий. Тогда пара-другая хороших бомбардировок Парижа произведет большое моральное впечатление».
И это было отнюдь не единичное высказывание сумасшедшего поджигателя войны, подобные настроения владели умами немецких штабистов. Но страна уже подошла к пределу, за которым физически не могла вести боевые действия. Буквально через месяц Эрих Людендорф пришел к выводу, что «…германский боевой механизм утратил свою полноценность. Надежда на победу окончательно рухнула. Надо было кончать войну».
Renault FT-17. Символ превосходства Антанты – танк, производимый тысячами единиц. Немцы танкостроение в сколь-нибудь пристойном виде так и не освоили… (http://proorujie.com) Первые попытки сделать что-то в этом направлении начались уже в августе 1918 года, на фоне продолжающихся сражений и яростных атак Антанты. 13 августа на собрании в ставке верховного главнокомандования Людендорф отметил положение дел – Германия не в силах наступать и не может измотать противника в оборонительных сражениях, неограниченная подводная война неэффективна. Было решено начать переговоры о мире с Антантой, через посредничество нейтралов. К этому решению с энтузиазмом присоединились австрийцы.
Однако понимание «мира» в немецком видении оказалось очень своеобразным. Стоя на краю поражения, Германия не только не рассматривала вопрос капитуляции, но и претендовала на определенный профит. В смелых планах рассматривались даже контроль над Польшей и территориальные претензии к Бельгии.
Борьба с роскошью. Даже «кузнице мира» – Британии, пришлось напрячь все силы для победы в войне (http://elenapyyhtia.blogspot.ru) Вопрос затягивался, а тем временем Антанта продолжала серию ударов. 29 сентября 1918 года военное командование «второго Рейха» сообщило кайзеру и его окружению, что Германия больше не в состоянии вести войну никак и ничем – все резервы исчерпаны, экономика стоит на грани коллапса, стратегическое положение безнадежно. На тот момент Людендорф измерял возможное существование фронта в сутках. Несколько позже кронпринц Рупрехт описывал ситуацию следующим образом: «Наши войска истомлены, дух войск серьезно пострадал. Солдаты сдаются толпами при каждой атаке неприятеля, и тысячи мародеров шатаются поблизости от военных баз. Чего бы это ни стоило, мы должны добиться мира, прежде чем неприятель прорвется в пределы Германии, если это случится – горе нам».
Военные настоятельно рекомендовали не только обдумать вопрос капитуляции, но и приступить к немедленной глубокой реформации основных правящих институтов Германии, чтобы смягчить условия сдачи и разделить ответственность за поражение между армией и новыми политическими силами. Перед лицом неизбежной катастрофы, в страхе личной ответственности решения принимались быстро, поэтому маховик политических решений закрутился очень быстро.
Макс Гофман – человек, желавший немного Австрии (http://mirtesen.ru) Уже 3 октября в Германии сменился рейхсканцлер (то есть глава правительства, назначаемый непосредственно кайзером), который начал переговоры о перемирии через посредничество американцев. Процесс, впрочем, почти сразу забуксовал: президент Вильсон выставил жесткие условия, в том числе безусловное отречение кайзера, оставление всех оккупированных Германией территорий без дополнительных условий и т.д. При этом уже упомянутый Макс Гофман 29 октября писал: «Австрия полностью капитулировала. Я надеюсь, что, по крайней мере, немецкие провинции Австрии будут присоединены к Германии. Это послужило бы компенсацией за то, что мы должны отдать».
Открытие Парижской мирной конференции – именно здесь будут делить Германию (http://historic.ru) Впрочем, несмотря на все политическое сопротивление, выбора у Германии не было, и в ноябре произошло подписание перемирия в Компьенском лесу, то есть, фактическая капитуляция, принятая у немецкой делегации английским адмиралом и французским маршалом. Согласно каноничной легенде процесс был обставлен предельно унизительно для немцев и заранее давал понять, что это не договор равных сторон, а диктат сильного. Маршал Фош не подавал немцам руки, поворачивался к ним спиной, а предшествующий диалог при вручении условий перемирия (7 ноября) выглядел следующим образом:
– Что вас привело сюда, господа, чего вы желаете от меня?
– Мы хотим получить ваши предложения о перемирии.
– О, у нас нет предложений о перемирии, нам очень нравится продолжать войну.
– Но нам нужны ваши условия, мы не можем продолжать борьбу.
– Ах, так вы пришли, значит, просить о перемирии? Это другое дело.
Перемирие вступило в силу 19-го ноября, в 11 часов утра. Считается, что в этот час отгремели последние залпы мировой войны, которая тогда еще не была Первой. Фактически война закончилась, но процесс перехода к миру только начался. Реальные итоги общеевропейского и общемирового противостояния подводились весной-летом 1919-го, на фоне молчания орудий и яростного скрипа перьев в высоких кабинетах. Всеобщее настроение Антанты наиболее четко и однозначно выразил премьер-министр Франции Жорж Клемансо в чеканной фразе: «Час расплаты настал!»
Подписание мира в Зеркальном зале, Версаль, 28 июня 1919 года (художник Уильям Орпен) 7 мая 1919 года немецкая делегация была вызвана в Версаль с тем, чтобы предъявить условия, на которых Антанта готова обратить перемирие в настоящий мир. С самого начала стало очевидно, что о планах относительно компенсаций и прочих австрийских провинций следует забыть – Германия не получит ничего и заплатит за все. Союзники отказались от каких-либо устных дискуссий, то есть, по сути, указали, что опции «торг» в любом виде не предусмотрено. Тем не менее, немцы попытались-таки осторожно поторговаться – судя по всему, не столько в надежде что-то выгадать, сколько для, так сказать, «внутреннего пиара». Ведь несмотря на военную катастрофу и реальную угрозу большого голода, бурное негодование шествовало по Германии в ответ на условия мира. Граждане собирались на массовые демонстрации, а политики слали делегации десятки телеграмм с требованиями смягчить условия – как будто немцы еще были в силах что-то требовать.
Раскол пролег даже среди высшего руководства Рейха – часть министров, обладая всей информацией о бедственном положении страны, категорически отказывалась принять жесткие условия победителей. Военным снова пришлось отметить, что у Германии нет никаких возможностей для сопротивления, поэтому альтернативой в данном случае может стать лишь оккупация.
Зеркальный зал в наши дни – место, где официально закончилась Мировая война (http://www.liveinternet.ru) 23 июня 1919 года Национальное собрание Германии согласилось принять требования и подписать мир. 28 июня историческое событие свершилось в так называемом «Зеркальном зале» Версальского дворца.
Великая война была в полном смысле мировой, включала в себя многих участников и, соответственно, не могла закончиться единомоментно. Это оказалось довольно затяжное действо, растянувшееся даже не на месяцы, а годы. Взаимоотношения между победителями и побежденными фиксировались в шести договорах – Версальском, Сен-Жерменском, Нейиском, Трианонском и Севрском. Последний, формально завершивший войну между Антантой и Турцией, был подписан в августе 1920 года. Однако далее Севрский договор был сменен так называемым Лозаннским мирным договором в 1923 году, который урегулировал отношения между Турцией, а также девятью другими странами, в числе которых оказались Франция, Япония, Румыния и т.д. Поэтому можно сказать, что формальное завершение войны заняло примерно столько же времени, сколько сами военные действия.
Договор (http://www.aif.ru) Тем не менее, именно Версаль стал общепринятой исторической вехой, концом одной войны и, как отмечалось уже в те времена, очень вероятным запалом для другой, последующей.
Условия оказались для Германии крайне тяжелыми и однозначно унизительными. На страну были наложены «штрафы» как территориальные, так военные и экономические. Они общеизвестны, не будем их перечислять – отметим лишь, что Германия в общей сложности передала территории (с учетом колоний) Франции, Бельгии, Дании, Польше, Литве, Чехословакии, Португалии, Австралии, Новой Зеландии, и Южно-Африканскому союзу. Рейх потерял все колонии и около 13% европейских территорий, лишившись примерно 7 миллионов бывших граждан. Тяжелым ударом для Германии стали фактический погром вооруженных сил и экономические обязательства – по сути, специально для немцев был придуман новый институт так называемых репараций, то есть компенсаций государства за военный ущерб.
Территориальные изменения в Европе по Версальскому договору, 1919 г. (http://husain-off.ru) Казалось, павший Рейх больше никогда не восстанет из праха. И, тем не менее, весьма разумные люди уже в то время отмечали, что «…это не мир, это перемирие на 20 лет» (маршал Фердинанд Фош).
Германия оказалась унижена и ограблена, однако она не была уничтожена. Страна сохранилась как государство с собственной экономикой и оказалась заряжена реваншизмом чудовищной концентрации, всеобщей жаждой мести за несправедливости. Маршал Фош ошибся, а его прогноз оказался слишком оптимистичным – чтобы предъявить свои счета к оплате, немцам понадобилось меньше двух десятилетий. Таким образом в Зеркальном зале Версаля закончилась одна война, и были посеяны ростки другой…
Кайзер Вильгельм II – человек, который погубил Второй Рейх (http://maxpark.com) Была ли альтернатива? «Формат» завершения Первой мировой критиковался часто и много. Вполне справедливо указывалось, что прежде проигравшей стороне предоставлялась возможность сохранить больше достоинства, а расплата оказывалась более скромной. Тем более, что Германию трудно назвать однозначным и безусловным «поджигателем войны» – этим с равным усердием занимались практически все участники «европейского концерта», ожидая, что будущий конфликт в любом случае окажется быстрым и не слишком обременительным.
Однако необходимо учитывать две вещи. Во-первых, это была война уже ХХ века – когда в противостояние вкладывались все силы, а ослабевшего противника не укоряли, но затаптывали до конца. Новая война не могла закончиться по рецептам предшествующего столетия, независимо от того, на чьей стороне оказалась бы победа. А во-вторых, реваншизм и отрыв от реальности были характерны для немецкого общества задолго до 1918-1919 гг. Вспомним еще раз сентенции Гофмана – а ведь он был не самым радикальным и сумасшедшим милитаристом в среде германской военщины. Исцелился бы дух немецкого общества при более мягких условиях капитуляции?.. Вряд ли. Скорее уж подзарядился бы, как чудовище Франкенштейна дополнительным электрозарядом – если расплата относительно терпима, то отчего бы не попробовать еще раз?
Дети играют деньгами. Последствия инфляции, захлестнувшей Германию в 20-х (http://www.aif.ru) 
Плакат военного займа, Британия Поэтому, по скромному мнению, автора, если победителей в чем-то и можно упрекнуть, то скорее в непоследовательности и недостаточной решительности. Особенно дальше, когда взаимное недоверие и погоня за временной выгодой привели к пересмотру послевоенных условий, открыв просторную дорогу пресловутому реваншу.
В целом же итоги Первой мировой войны предельно наглядно проиллюстрировали простую мысль – идя ва-банк, решая «разрулить» все вопросы с помощью оружия, нужно быть готовыми к последствиям. И абсолютная уверенность в победе не является смягчающим обстоятельством при поражении. Жаль, что один малоизвестный тогда ефрейтор со своими подельниками этих уроков не извлекли…
Безусловно, оценивая финал Первой мировой и Версаль нельзя обойти стороной Брестский мир и судьбу Российской Империи. Однако этот вопрос представляется слишком объемным и в целом достойным самостоятельной истории. Мы вернемся к нему несколько позже, в отдельной статье.
